МАКСИМ БЛАНТ, экономический обозреватель NEWSru.com:

Клише о том, что Россия сильнее многих других стран пострадала от кризиса из-за сырьевой направленности экономики, стало настолько распространенным, что его, словно мантру, повторяют все, кому не лень, - от президента до либеральных оппозиционеров. Это распространенное заблуждение становится все более опасным.

Сомневаться в том, что именно сырьевая направленность российской экономики стала причиной того, что падение российской экономики оказалось более резким и глубоким, чем в других - как развитых, так и развивающихся - странах, как-то не принято. Дискуссия ведется разве что по поводу того, как от этой сырьевой направленности избавиться.

Вот и президент Медведев в интервью, которое он дал "Коммерсанту" накануне открытия очередного Петербургского форума, заявил: "Мы вошли в кризис с прежней сырьевой структурой. И как только грохнулись цены на нефть и газ, конечно, мы стали испытывать проблемы. Однобокая структура нашей экономики как раз и выражена в тех цифрах, которые мы сегодня имеем. Конечно, падение ВВП значительное. За январь - апрель этого года оно почти 10%. Индекс промышленного производства почти на 15% упал, инвестиции в основной капитал - на пятнадцать с лишним процентов. Совершенно очевидно, что это следствие искривленной структуры нашей экономики".

Итак, "узкое место" - промышленное производство. К счастью, статистическое ведомство публикует не только общий индекс промышленного производства, но и разбивку по отраслям и группам товаров.

По данным Росстата о промышленном производстве за январь - апрель этого года, производство к аналогичному периоду составило в отдельных сырьевых отраслях:

- нефть 99,5%
; - газ 83%
; - железная руда 75%.

В то же время в обрабатывающей промышленности наблюдалась следующая картина:

- телевизоры 57,6%
; - молоко сухое 55,3%
; - средства вычислительной техники 44%
; - автомобили легковые 39,1%
; - автомобили грузовые 26,7%
.

Глядя на эти цифры, страшно себе представить, на сколько упало бы промышленное производство и ВВП России, если бы долю, которую занимает в российской экономике нефтегазовый сектор, занимал бы, скажем, автопром или даже электроника.

Миф о том, что сырьевые экономики страдают от кризиса сильнее, чем "высокотехнологичные" или "диверсифицированные", опровергается и международными сравнениями. Вот, например, экономика Австралии всю жизнь считалась сырьевой, а австралийский доллар входит в число "сырьевых валют". При этом Австралия стала одной из считаных стран, которым удалось избежать рецессии и продемонстрировать в первом квартале экономический рост.

Зато экономика Японии, которой едва ли кто-то откажет в опоре на высокие технологии, согласно предварительным данным японского Минфина, в том же первом квартале упала на 15,2% - сильнее, чем в России.

Таким образом, когда президент называет цифры обвала российской экономики и пытается объяснить их гипертрофированным сырьевым сектором в России, он, в лучшем случае, заблуждается. Позиция удобная - структура российской экономики сложилась задолго до того, как Медведев (и даже его предшественник Путин) сел в президентское кресло, а изменить ее - дело не одного года. Так что и ответственности нынешние власти за то, что происходит, как бы не несут.

Между тем, вместо того, чтобы пережевывать жвачку про "четыре И", которых стало уже пять, да про резервный рубль с мировым финансовом центром, лучше было бы попытаться понять, что произошло с российской экономикой и почему она выглядит хуже многих других, несмотря на то, что в кризис мы входили с огромными резервами.

Может быть, дело в том, что по экономике был нанесен тройной удар в виде закрытых внешних рынков финансирования, высоких ставок и девальвации, от которого сырьевые экспортеры довольно быстро оправились благодаря валютной выручке, а отрасли, работавшие на внутренний рынок и добросовестно модернизировавшие производство, закупая в "тучные годы" на кредитные деньги новое оборудование, этого удара перенести не смогли?

Или в том, что, продолжая до февраля накапливать резервы, правительство не смогло (или не захотело) стимулировать внутренний спрос, который, хотя бы отчасти, мог заместить обвалившийся внешний?

Вопросы неприятные, но кризис на то и кризис, чтобы извлекать из него уроки, а не повторять по-попугайски старые аксиомы, которые на поверку таковыми не являются.