По мнению протоиерея Максима Козлова, скандал вокруг цитаты об исламе, приведенной Папой Бенедиктом XVI на лекции в Регенсбурге - одно из событий последних дней, побуждающих задуматься о христианской идентичности, об основах веры, о межконфессиональных и
Татьянин день
По мнению протоиерея Максима Козлова, скандал вокруг цитаты об исламе, приведенной Папой Бенедиктом XVI на лекции в Регенсбурге - одно из событий последних дней, побуждающих задуматься о христианской идентичности, об основах веры, о межконфессиональных и
 
 
 
По мнению протоиерея Максима Козлова, скандал вокруг цитаты об исламе, приведенной Папой Бенедиктом XVI на лекции в Регенсбурге - одно из событий последних дней, побуждающих задуматься о христианской идентичности, об основах веры, о межконфессиональных и
Татьянин день

Скандал вокруг цитаты об исламе, приведенной Папой Бенедиктом XVI на лекции в Регенсбурге, прокомментировал настоятель церкви св. Татьяны – домового храма МГУ, протоиерей Максим Козлов, сообщает Regions.ru со ссылкой на публикацию в газете "Татьянин день".

Как отмечает Максим Козлов, в последние дни произошло сразу несколько событий, которые побуждают нас задуматься о христианской идентичности, об основах нашей веры, о межконфессиональных и межрелигиозных отношениях. Скончалась известная писательница, журналистка, один из самых неравнодушных и ярких авторов западно-европейских масс-медиа последних десятилетий Ориана Фаллачи, отечественный читатель знает ее по единственной, хронологически последней ее книге "Ярость и гордость".

18 сентября после более чем пятилетнего перерыва в Белграде собралась смешанная комиссия по богословскому диалогу между Римско-католической и поместными Православными церквами. Диалогу, который был прерван в 2001 году после встречи в Балтиморе, США из-за нежелания прежнего Римского Папы Иоанна Павла II решать вопросы об униатах на Украине и в других православных странах.

Наконец, 12 сентября в городе Регенсбурге, у себя на родине, нынешний римский понтифик Бенедикт XVI произнес в Университете перед ученым сообществом лекцию, посвященную теме соотношения веры и разума, веры и насилия, христианства и эллинизма.

Из этих трех событий наиболее сильную реакцию во внешнем мире неожиданно вызвала речь Папы. Речь, подчеркивает Максим Козлов, была произнесена в христианской стране, на богословском факультете, обращена к ученым людям, но из нее пожелали услышать только одну цитату, приведенную Папой, цитату из диалога византийского императора Мануила II Палеолога с неким мусульманином.

Нельзя не заметить, что трагической иронией сегодняшних дней является то, что исламисты, выступающие против приведенной Папой цитаты о Пророке Мухаммеде, сами нагляднейшим образом ее иллюстрируют - желая насилием добиться уважения к себе. Как будто угрожая жизни или потрясая возможными терактами, можно заставить полюбить своего Бога или воспитать уважение к своей вере.

В последующей части лекции Бенедикт XVI подробно останавливается на роли греческого наследия для церковной мысли, усвоении эллинизма христианством, показывает трагические для западной религиозной традиции последствия деэллинизации, которая началась уже в эпоху зрелой схоластики и потом шла по нарастающей в богословской традиции западных Церквей.

Для нас, православных, на взгляд настоятеля храма св. Татьяны, именно эта часть выступления Бенедикта XVI должна являться очень важной: он, по сути, свидетельствует, что именно традиция эллинизма является тем депозитом, тем сокровищем веры, которая объединит всех христиан исторических Церквей и которая, в значительной мере, именно в западной традиции была утеряна. Но об этом никто не говорит, ведь это же богословие, над этим же надо размышлять, надо знать, кто такие Платон и Федон. А вот упоминание имени Мухаммеда в цитате вызвало бурю в мусульманском мире.

Были призывы убить-уничтожить-стереть в порошок, морально уничтожить - заставить извиниться, а по сути дела, заставить Папу произнести ключевую формулу "Нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммед – Пророк его". Таким образом, в той истерике, которая возникла в мусульманском мире, мы видим оборотную сторону того либерального террора, который навязывался на протяжении последних десятилетий секулярным гуманизмом: не смейте говорить о каких-то темах, личностях, фигурах, ориентациях иначе как с восторгом.

Но теперь возникает еще один протест - нельзя иначе как с восторгом высказаться о мусульманах, нельзя процитировать средневековый источник, который является реальным отражением того, что реально происходило, потому что Константинополь через несколько десятилетий будет взят и разграблен, Айя-София будет превращена в мечеть. Процитировать теперь становится опасным даже для главы крупнейшей из христианских Церквей.

Бенедикт XVI и Ватиканская администрация, дали те или иные пояснения, комментарии и прочее, отказались напрямую извиниться, а в сущности признать Мухаммеда пророком подлинной богооткровенной религии, которого мы, христиане, должны почитать и уважать. Сделано то, о чем каждый, сознательно исповедующий себя христианином, не может не порадоваться, то, что дает нам очень большую надежду: от дурного, фальшивого, лицемерного и неискреннего экуменизма минувших десятилетий мы переходим к тому экуменизму, о котором в свое время в темплтоновской речи говорил Александр Исаевич Солженицын.

Действительно, к Бенедикту XVI вряд ли могут быть обращены те слова, которые в своей книге "Ярость и гордость" Ориана Фаллачи обращала к его предшественнику:

"Скажите, Святой Отец: правда ли, что недавно вы просили сынов Аллаха простить крестовые походы, в которых ваши предшественники боролись за то, чтобы вернуть себе Гроб Господень? А просили ли вас сыны Аллаха простить их за то, что они Гроб Господень забрали? Принесли ли они извинения за то, что на протяжении более семи веков порабощали католический Иберийский полуостров, всю Португалию и три четверти Испании, так что, если бы Изабелла Кастильская и Фердинанд Арагонский не изгнали их в 1490 году, мы все сейчас говорили бы по-арабски?

Этот вопрос волнует меня, святой отец, потому что они никогда не просили у меня прощения за преступления, совершенные сарацинами в XVII и XVIII веках на побережьях Тосканы и Тирренского моря. Я имею в виду, когда они похищали моих предков и, заковав им цепями руки, ноги и шеи, везли в Алжир, Тунис, Танжер, Константинополь и продавали их на базаре. Они держали их в рабстве всю оставшуюся жизнь, запирали молодых женщин в гаремах, наказывали их за попытки сбежать, перерезая им горло: помните? Конечно, вы помните. Общество освобождения белых рабов, которых они держали в Алжире, в Тунисе, Марокко, в Турции и т. д., было основано итальянскими монахами, не так ли? Именно Католическая церковь вела переговоры об освобождении тех, у кого были деньги на выплату выкупа, да?"

В этих словах Ориана Фаллачи, называвшая себя неверующей, оказывается куда большей наследницей христианской цивилизации, чем сам Иоанн Павел II, который так часто от этой цивилизации отрекался.

Христианство, конечно, религия веротерпимости, что было подчеркнуто, в частности, в последующих заявлениях Бенедикта XVI. Христианин не может не испытывать уважения к сознательной глубокой религиозности иноверного человека. Египетский крестьянин или индонезийский рыбак, малазийская девочка или умудренная опытом мать семейства в Марокко, естественно, вызывают в нас больше приязни и уважения, чем разнузданные и обколотые наркотиками соотечественники в Москве или во Владивостоке или чем истаскавшийся в словоблудии журналист либерального издания, неважно, в Лондоне или Санкт-Петербурге. Но это уважение к религиозности и естественное признание того, что ислам есть монотеистическая религия (в этом смысле более близкая христианству, чем язычество) не предполагает никак того второго шага - религиозной индифферентности, согласия с дурным секулярно-либеральным тезисом о равенстве всех религий. Перед законом они равны. Но христианин, если он хочет таковым остаться, никогда не скажет, что все религии равны и что все пророки истинны, что у каждого своя правда. Правда - одна, и мы знаем, Кто – эта правда: Тот, кто сказал "Я есмь Путь, Истина и Жизнь".

В этом смысле есть надежда, что начавшийся (примечательно, что Белграде), миром незамеченный очередной раунд богословского диалога между православными поместными Церквами и Римско-католической церковью не станет просто собранием академических богословов, резолюции которых войдут в очередной раз в архив. Может быть, он окажется актом исполнения слов Христовых о достижения того единства, которое не есть единство лукавых компромиссов и отказов от истины, а единство людей, осознающих себя в корабле Церкви Христовой.

Этот корабль обстреливают сейчас со всех сторон, востока и запада, чтобы его потопить, чтобы он не мешал жить одним под паранджой, другим так, как им хочется, с кощунством над крестом Христовым. И в этом смысле, как бы парадоксально это ни казалось, по одну сторону баррикад оказываются те, кто расстреливает женщин за отказ от паранджи (как это описывает Ориана Фаллачи), и те, кто раздевается догола, чтобы глумиться над религиозными символами. Потому что для тех и других религия любви и свободы, которую принес Христос, неприемлема, она им не дает жить, как им того хотелось бы и так как они - и либералы от атеизма, и фанатики от религии - хотят заставить нас жить. Мы не имеем права согласиться", подчеркивает протоиерей Максим Козлов.