Архив NEWSru.com

Мосгорсуд приговорил Зарему Мужахоеву, пытавшуюся совершить теракт в центре Москвы, к 20 годам лишения свободы, передает РИА "Новости". Согласно приговору, Мужахоева будет отбывать наказание в колонии общего режима.

Коллегия из 12 присяжных заседателей единогласно признала ее виновной в терроризме, в покушении на убийство и незаконном хранении и перевозке взрывчатки. Кроме того, они посчитали, что Мужахоева не заслуживает снисхождения, хотя сотрудничала со следствием и рассказала все, что знала.

Услышав вердикт присяжных, Мужахоева сказала, что "испытывает ненависть и сожалеет о том, что помогала следствию". "Когда меня освободят, я отомщу", - заявила она в суде. После этого ее в состоянии нервного срыва доставили в СИЗО.

- Интервью Мужахоевой: "Мне пообещали, что больно не будет, как комарик укусит, а потом я сразу попаду в рай"

- Tagblatt: Мужахоеву продали боевикам за 1000 долларов, но она не захотела умирать

Гособвинитель Александр Кубляков требовал приговорить Мужахоеву к 24 годам лишения свободы в колонии общего режима. "На предварительном следствии она заявляла, что несколько раз нажимала на кнопку "адской машины", чтобы привести механизм в действие. Однако в суде она отказалась от этих показаний", - сказал Кубляков.

"В этом кафе я раз 20 нажимала на кнопку, но бомба не сработала", - заявила на первом допросе Зарема Мужахоева, пытавшаяся устроить теракт в ресторане "Имбирь".

Однако, как отметил гособвинитель, подсудимая признала себя виновной лишь по одной из статей - 222 УК РФ (незаконное хранение, перевозка и ношение взрывчатых веществ).

Адвокат подсудимой Наталия Евлапова считает наказание Мужахоевой "чрезмерно жестоким". "Существует много процессуальных оснований обжаловать вердикт", - пояснила она. По словам Евлаповой, "Мужахоева активно помогала следствию, в частности, на основании ее показаний в июне прошлого года в подмосковном поселке Толстопальцево было обезврежено несколько поясов смертников".

Кроме того, показания Мужахоевой помогли составить фоторобот женщины, организовавшей взрывы на Тверской и в Тушине. Оперативники дали ей прозвище "черная Фатима".

На допросе в Моспрокуратуре Зарема Мужахоева рассказала, что прилетела в Москву 3 июля из Назрани. По ее словам, в аэропорту ее встретила чеченка, которая назвалась Любой. По описанию Мужахоевой, это была женщина лет 40, ростом около 170 см, волосы светлые, крашеные, корни волос черные, нос с горбинкой. Именно такое описание пособницы смертниц дали свидетели теракта в Тушине.

Зарема Мужахоева о взрывах на фестивале "Крылья" ничего не слышала, но подтвердила, что фоторобот, составленный со слов свидетелей теракта в Тушине, похож на встречавшую ее женщину.

"Я буду требовать частично оправдать свою подзащитную", - сказала адвокат.

Зарема Мужахоева была задержана 9 июля прошлого года на 1-й Тверской-Ямской улице с взрывным устройством в сумке. При обезвреживании трагически погиб взрывотехник ФСБ Георгий Трофимов. Дело Мужахоевой - первый судебный процесс о терроризме, в котором участвуют присяжные заседатели.

Tagblatt: Зарема Мужахоева была продана боевикам за 1 тыс. долларов, но она не хотела умирать

Швейцарская газета Tagblatt публикует историю Заремы Мужахоевой. По версии издания, 24-летняя чеченка стала террористкой поневоле - ее продали боевикам родственники, которым пообещали 1 тыс. долларов за то, что женщина взорвет себя. (Перевод материала опубликован на сайте Inopressa.ru).

Зарема Мужахоева приехала с Северного Кавказа в Москву 3 июля 2003 года, пишет газета. Ее сообщник встретил ее на вокзале и привез в загородный дом, расположенный в ближнем Подмосковье. Там она повстречалась с двумя чеченками, которые двумя днями позже подорвали себя в Тушине.

В ходе следствия было установлено, что Мужахоева чуть было не стала "шахидкой" отнюдь не по убеждению. Чеченским террористам ее передали родственники, у которых она украла украшения. Родственникам пообещали заплатить тысячу долларов, как только Мужахоева совершит запланированный теракт в Москве.

Это обстоятельство объясняет, почему Зарема Мужахоева вечером 9 июля не осуществила взрыв, а активно пыталась привлечь к себе внимание персонала кафе в центре Москвы до тех пор, пока те не вызвали милицию. "Террористка поневоле" была задержана. Через несколько часов при обезвреживании ее сумки со взрывчаткой погиб офицер-взрывотехник ФСБ.

Она надеялась на снисхождение

То, что Зарема Мужахоева не хотела умирать и рассчитывала на мягкий приговор, доказывает также ее деятельное раскаяние во время следствия. По ее наводке милиция нашла загородный дом в окрестностях Москвы, где она жила перед несостоявшимся терактом и где хранилось большое количество взрывчатки. Кроме того, благодаря ее показаниям в Чечне было задержано не менее десятка исламских террористов.

Однако все это не произвело впечатления на присяжных, отмечает газета. Адвокат Заремы Мужахоевой надеялась, что ее подзащитную осудят только за "незаконное хранение и перевозку взрывчатых веществ", а обвинения в "терроризме" и "приготовлении к преступлению и покушении на преступление" будут отвергнуты. После вынесения приговора она сказала: "Присяжные заседатели руководствовались не разумом, а эмоциями".

Действительно, обвинение активно взывало к чувствам присяжных. Прокурор демонстрировал остатки защитного костюма погибшего офицера ФСБ, испачканные кровью, и цветную фотографию более ранних чеченских терактов; в качестве "свидетельницы" он привлек убитую горем мать эксперта-взрывотехника и предоставил ей возможность произнести фразу: "Мягкий приговор, вынесенный подсудимой, подтолкнет к кровавым злодеяниям новых шахидок".

Однако газета "Коммерсант" рассматривает решение присяжных как "поражение российских спецслужб". Газета пишет: после того как Мужахоева выдала ФСБ всех своих сообщников и указала на секретную квартиру под Москвой с множеством взрывных устройств, готовых к использованию, ФСБ пообещала подсудимой минимальное наказание. В ФСБ наверняка надеялись, что другие чеченки, посланные в Россию для совершения терактов, если они смогут рассчитывать на мягкое наказание, предпочтут сдаться, а не взрывать себя.

Когда Мужахоева услышала, какое решение вынесли присяжные, она закричала: "Зря я поверила вам, русским. Не случайно в Чечне вас все ненавидят. Я еще вернусь и взорву вас всех!"

Интервью Заремы Мужахоевой: "Мне пообещали, что больно не будет, как комарик укусил, а потом я сразу попаду в рай"

9 июня 2003 года Зарема Мужахоева не нажимала на кнопку взрывного устройства, и пружина в этом устройстве не залипла, потому что пружины там не было. Это следует из ее интервью, которое было опубликовано в январе в журнале "Огонек".

- Я, когда приехала в Москву, увидела, как здесь люди живут, поняла, что никогда не взорвусь, - объяснила Мужахоева, - У меня никогда таких вещей не было. Ни у кого из наших девчонок не было. Если бы они увидели, какие бывают магазины, никто бы не взрывался.

Зарема Мужахоева - высокая (170 см) стройная девушка, похожая, по словам своего адвоката, на певицу Жасмин. У нее идеально ровный, бисерный почерк. Она хорошо говорит по-русски, только все время вставляет "короче" и "все такое".

Экспертиза, которую она прошла в Институте Сербского, показала полную психическую адекватность, некоторый инфантилизм и большую любовь к жизни.

- Тебе снятся сны?

- Снятся. Особенно первое время. Страшные. Девочки снились. Эти, с которыми я ночевала на базе. Снилось, что им плохо там. Я здесь, а они... там. Иногда дом, дочь.

- Тебе хочется чего-нибудь? Не обязательно что-нибудь глобальное, можно просто что-нибудь из еды.

- Домой хочется. Из еды - ничего... Наверное, лепешку, как бабушка пекла. Из белой муки с картошкой. С маслом.

- Когда тебя готовили к взрыву, тебе объясняли как-то, как это будет?

- Говорили, что боли никакой не будет. Будет всего только, как комарик укусил. И сразу в рай, а в раю такой запах, какого на земле вообще не бывает. И встретят два строгих ангела. Они спросят: "Что ты делала на земле? Может быть, ничего?" А я отвечу: "Как же ничего, я погибла за Аллаха!" Тогда я попаду в рай, и меня там встретят все воины, а я стану гурией. Гурия знаете кто? Это самая красивая девушка, и она обслуживает воинов, которые погибли за Аллаха. Это большая честь.

А еще они говорили, что если за меня дома будут молиться, я по четвергам смогу посещать дочь. Четверг у нас считается священный день, надо обязательно чего-нибудь дать соседям - лепешку, пирожок. И вот я смогу ночью по четвергам спускаться к Рашане. Я когда это поняла, то впервые им не поверила. Я поняла, что они ловят меня на том, что у меня болит. А потом я внимательнее прочла Коран и увидела, что там ничего нет про запах в раю. Никто ничего не знает, потому что живым там же не был никто. А мертвые никогда не возвращались. Так что я сначала верила, а потом перестала. И вели себя они не так, как правильно. Те, которые под Москвой, они пиво пили. А в горах у боевиков я видела - готовили в шахидки женщину, которая раньше вообще проституткой была. У них считалось, что это большая честь, вот такую перевоспитать.

- Ты представляешь, что сможешь когда-нибудь вернуться?

- Нет.

- Почему? Сама не хочешь или нельзя?

- Я бы хотела... Но для бабушки и дедушки я как умерла. И девчонки скажут: позор. Какая ты была и какая стала! Я, когда стала к ваххабитам ходить, книжки читать, начала носить хиджаб. И они меня уважали, спрашивали даже, если был теракт, не знаю ли я, кто погиб, как было... А теперь, если я вернусь, будет позор. Или устроят испытание и заставят убивать людей.

- Что для тебя оказалось самой большой неожиданностью на следствии, в общении с русскими?

- Что отношение хорошее. Мне на базе говорили, что укол такой сделают и я все буду говорить, что им нужно. Говорили, что в камеру к крысам посадят. А со мной хорошо говорили. Только я ночью не поверила, что из-за меня человек взорвался. Я думала, это они давят на меня. А мне потом женщина в камере сказала, что из-за меня человек погиб. Я все время плакала. Она мне сказала: "Не плачь, тебе ничего не сделают". А я думала - мне теперь все.

- Что бы ты сказала сейчас русским, если бы знала, что они все тебя услышат?

- Я не хотела никого убивать. Наши мирной жизни не видели, не знают. Если бы знали, они бы тоже не убивали. Если бы не зачистки, давно бы негде было брать новых смертников. Ваххабисты же пользуются тем, что зачистки. Я никого убивать не могу.

- Но если ты не можешь убивать, что же ты в шахидки пошла?

Молчит.