Однако во многих отношениях Буш больше вписывается во французскую политическую традицию, чем в американскую
У Буша также очень напоминающие де Голля взгляды на исключительную судьбу его страны и универсальность ее ценностей
ВСЕ ФОТО
 
 
 
Однако во многих отношениях Буш больше вписывается во французскую политическую традицию, чем в американскую
www.whitehouse.gov
 
 
 
У Буша также очень напоминающие де Голля взгляды на исключительную судьбу его страны и универсальность ее ценностей
www.whitehouse.gov
 
 
 
Однако во время промежуточных выборов американские избиратели показали, что французские замашки их президента им не по нраву
Архив NEWSru.com

После поражения Республиканской партии на промежуточных выборах в Конгресс США этого вопроса больше нельзя избегать: а не является ли Джордж Буш французом? Само это предположение, безусловно, вызовет в ответ набор техасских ругательств. В конце концов, Франция – это та страна, которую Буш привык поносить последними словами, пишет в четверг газета The Financial Times (полный текст на сайте InoPressa.ru).

Возражения президента Жака Ширака против войны в Ираке навлекли на него неизбывную нелюбовь его американского коллеги и неласковое прозвище "болван". С тех пор Белый дом создает такое впечатление, что он рассматривает большинство взглядов Франции как слабость и трусость (за исключением тех случаев, когда они совпадают со взглядами администрации Буша) и считает их фундаментально антикапиталистическими.

Однако во многих отношениях Буш больше вписывается во французскую политическую традицию, чем в американскую. Его страсть к вооруженной интервенции, абсолютизму и приверженность идеям национальной исключительности напоминают Наполеона, Людовика XIV и Шарля де Голля. Может быть, избиратели, голосовавшие на промежуточных выборах, просто решили, что Буш – политический чужак?

У военного авантюриста Буша выработалась ярко выраженная антиамериканская (и антиреспубликанская) привычка начинать войну – в Афганистане и Ираке – вместо того, чтобы прекращать войны в другой стране. Но ведь это очень по-французски, отмечает британская газета.

Вопреки их имиджу "зажравшихся никчемных капитулянтов", по статистике французы – самая воинственная нация на планете. Между 1816 и 1980 годами они участвовали в большем количестве войн, чем любая другая страна – в 22, причем в семи случаях являлись инициаторами конфликта. Задолго до того, как Буш разработал стратегию упреждающего удара, французы практиковали ее в Африке, часто без одобрения ООН.

У Буша также очень напоминающие де Голля взгляды на исключительную судьбу его страны и универсальность ее ценностей. Другие президенты США, разумеется, верили в свою страну как в "сияющий город на холме" (так в 1980-е годы назвал Америку Рональд Рейган), но мало кто из них проявлял такую настойчивость в миссионерском распространении ее ценностей в другие страны – если потребуется, силой.

Политика "перехода" Буша на Ближнем Востоке поразительно напоминает попытку Наполеона в 1790 году экспортировать ценности Французской революции на острие штыка, ради свержения автократических режимов Центральной Европы.

Президент США, который включил в список книг для чтения на лето экзистенциального философа Альбера Камю, проявил также французскую тенденцию ставить теорию выше практики. Тогда если большинство американских президентов вели войны с другими странами, президент Буш начал войну с абстрактным понятием – с терроризмом. Неудивительно, что некоторые интеллектуалы левого толка, в частности Бернар-Анри Леви и Андре Глюксман были в восторге от такой интеллектуальной смелости.

А его реакция на критику словно вдохновлена французской певицей Эдит Пиаф, которая пела: "Non, je ne regrette rien" ("Нет, я ни о чем не жалею"). Хотя он публично осуждает государственный центризм Франции, на деле он разделяет галльскую концепцию авторитета центральной власти, указывает издание.

Людовик XIV, как известно, сформулировал эту удобную абсолютистскую позицию три века назад: "Государство – это я". В начале 2006 года Буш выразил ту же мысль не менее удачно, хотя и не так изящно: "Я принимаю решения, и я решаю, как лучше".

Однако во время промежуточных выборов американские избиратели показали, что французские замашки их президента им не по нраву. Они продемонстрировали свое недовольство войной в Ираке и поддержали больший контроль Конгресса над президентской властью, возродив систему сдержек и противовесов.