Москвичка заточила пятилетнюю дочь в перинатальном центре под предлогом "неизлечимого заболевания", которого у нее нет. Опека подаст в суд
 
Москвичка заточила пятилетнюю дочь в перинатальном центре под предлогом "неизлечимого заболевания", которого у нее нет. Опека подаст в суд
Meduza / YouTube

Столичные органы опеки и попечительства в ближайшие дни подадут иск об ограничении в родительских правах родителей пятилетней девочки, которая всю жизнь провела в перинатальном медицинском центре "Мать и дитя" (ПМЦ). "Судом установлено отсутствие уважительных причин у родителей забрать ребенка, а родители все также не предпринимают никаких действий, чтобы забрать девочку," - сообщается на сайте департамента труда и социальной защиты Москвы.

В случае выявления дополнительных обстоятельств органы опеки подадут заявление о лишении родительских прав. В рамках иска готовится ходатайство о проведении комплексной судебно-медицинской экспертизы в отношении ребенка и ее родителей. В центр направлены специалисты опеки и психолог. "Департамент заинтересован в том, чтобы права ребенка были соблюдены в полном объеме, и держит ситуацию на контроле", - отмечается в сообщении.

О девочке, которая всю жизнь прожила в ПМЦ, стало известно из материала "Медузы". В январе 2019 года ПМЦ впервые обратился в органы опеки с информацией о девочке, которая может быть выписана домой, но которую родители не забирают из-за опасений за ее здоровье. При этом врачи, наблюдающие девочку с рождения, утверждают, что та абсолютно здорова.

В семье Татьяны Максимовой и Юрия Зинкина, о которых идет речь, есть трое сыновей: 2003-го, 2008-го и 2011-го годов рождения. Зинкин в 2005 году был приговорен к семилетнему сроку заключения за то, что занимался выводом денег за границу. Знакомые семьи рассказывают, что Татьяна Максимова с сыновьями уединенно живут в квартире одного из престижных домов на севере Москвы, при этом дети находятся на домашнем обучении и ограничены в пользовании гаджетами и общении с одноклассниками. Кроме того, ни один из детей не покидает Москву даже на каникулах.

"Татьяна говорит, что им никуда отлучаться нельзя, поскольку они аллергики и не переносят никакого воздуха, кроме столичного", - рассказала одна из знакомых семьи. По ее словам, Максимова "совершенно помешана на медицине: детям ежегодно делают МРТ, берут все анализы, все в семье постоянно обследуются, потому что мама опасается любых болезней". Кроме того, семья много жертвует на храмы и благотворительные нужды, однако ни Зинкин, ни Максимова не общаются со своими родителями и никак им не помогают.

В конце марта 2014 года родившуюся у Максимовой девочку отпустили вместе с матерью домой, но буквально через несколько дней Максимова вернула ребенка в клинику, заявив, что дома у нее случилась внезапная остановка дыхания. Родители оплатили для девочки отдельную палату семейного пребывания и няню, но объявили всем остальным членам семьи, что ребенок неизлечимо болен и должен оставаться в стационаре. Женщина заявила, что у дочери якобы нет ствола головного мозга. Девочка осталась в центре "Мать и дитя", пребывание в котором обходится около одного миллиона рублей в месяц.

Со слов одной из нянь, мама навещала девочку "от силы раз в месяц", продолжительность визита редко превышала две-пять минут. А с 2017 года Максимова вообще перестала появляться в центре. Навестивший ребенка дедушка со стороны матери заявил, что ребенок ничем не отличается от здоровых детей, и вызвался посещать внучку регулярно, однако вынужден был каждый раз получать разрешение матери.

Покидать медицинское учреждение, чтобы, например, сходить в парк или просто погулять по улице, мать запрещала. После того, как дед и бабушка девочки заявили, что она здорова, и решили забрать ее, родители девочки разорвали с ними всякие отношения, посоветовав "не лезть в их жизнь".

С 21 марта 2019 года клиника прекратила договор о проживании девочки в центре, но родители все равно не спешат забирать ее: договориться о независимом медобследовании, чтобы разубедить мать девочки, не удалось. Максимова продолжает настаивать на том, что ее дочь "может в любой момент умереть", но отказывается от какой-либо медпомощи, которую можно было бы предоставить на дому. А правового механизма, по которому клиника может насильственно выставить несовершеннолетнего пациента на улицу, не существует. При этом, когда у ребенка в больнице был диагностирован отит, мать запретила любые медицинские манипуляции и отказалась от рекомендованной врачами операции по удалению аденоидов.

В начале февраля волонтеры, занимающиеся помощью детям-сиротам и прослышавшие об этой истории, обратилась в Черемушкинскую межрайонную прокуратуру и в управление СК по Юго-Западному округу Москвы с просьбой проверить возможность нарушения прав ребенка. В результате проверки со стороны СК в марте было возбуждено уголовное дело, которое закрыли через несколько дней под давлением прокуратуры; по другим данным, оно не было возбуждено вовсе.

В феврале проверку начала и прокуратура Черемушек, причем в отношении ПМЦ - о разглашении данных. Юристы между тем полагают, что в данном случае есть основания для возбуждения уголовного дела: доследственная проверка показала нормальное состояние здоровья девочки, однако мать продолжает настаивать на ее неизлечимом заболевании. Между тем детский психолог, встречавшийся с девочкой в рамках обследования, нашла у нее признаки нарушений развития, связанных с длительным пребыванием в изоляции, что может помешать ее дальнейшей жизни в обществе.

С другой стороны, после проверки СК мать начала навещать дочь раз в две недели и обратилась с жалобой на вмешательство к Евгению Бунимовичу, в тот момент занимавшему пост уполномоченного по правам ребенка в Москве. В марте 2019 года прошел круглый стол, участники которого заявили, что формально никаких претензий к родителям нет: мать навещает, а отец содержит ребенка. Сам Бунимович заявил о необходимости большой медицинской проверки, чтобы точно понять, существует ли угроза ребенку вне больницы, после чего оценивать поведение родителей и решать вопрос о лишении их родительских прав. Отказываться же от родительских прав самостоятельно семья не намерена.