Радикализм перестает быть свойством русского характера, которым была сотни лет подряд, убежден директор Института социологии РАН Михаил Горшков
 
Радикализм перестает быть свойством русского характера, которым была сотни лет подряд, убежден директор Института социологии РАН Михаил Горшков
Российская газета

Радикальность перестает быть свойством русского характера, которым была сотни лет подряд.

"Одна из самых важных перемен общественного сознания России за последние десять лет - то, что за годы стабильности стало сходить к минимуму такое явление, как "радикальное сознание масс", - убежден директор Института социологии Российской академии наук, член-корреспондент РАН Михаил Горшков.

По его мнению, "это новая черта российского менталитета: выдержка и последовательность действий, которая раньше массам была не очень свойственна".

"Собрать сегодня радикальный общероссийский протест невозможно: для этого нет ни политической силы, ни, что главное, единой, сплоченной и внутренне организованной социальной базы", - заявил Горшков в интервью, опубликованном сегодня в "Российской газете".

Социологи не отмечают в России "признаков резкого роста протестных настроений... скорее раздражение, чем всеобщее недовольство".

"Кризис, - по словам ученого, - в некотором роде "отрезвил" массовое сознание... заставил людей не столько верить, сколько разбираться и понимать".

"Россияне, - говорит Горшков, - оказались мудрее, сдержаннее, чем многие известные эксперты, которые, извините, буквально в истерике бились, предрекая вселенские катастрофы и полный хаос в стране в результате кризиса".

"Долгие годы в обществе сохраняется уникальное доверие к властным персонам, прежде всего к первым лицам. Его не уменьшил и переход президентских полномочий от Владимира Путина к Дмитрию Медведеву. И альтернативы им общество не видит. Эти два лица остаются единственными, кому доверяет общественное большинство", - подчеркивает Горшков.

Он признает, что самый сложный субъект для научного анализа, - это, конечно, современная молодежь. Она пытается адаптироваться к миру, а не ждет, как это было с другим поколением, пока "мир прогнется под нас".

Они, безусловно, прагматики, ведут расчетливый образ жизни, они не хотят впустую тратить силы и время, но треть молодежи в ходе опросов признавались, что ради достижения своих целей готовы переступить через моральные и правовые нормы, предупреждает Горшков.

Ученый утверждает также, что пресловутого "раскола между поколениями" в российском обществе нет. "У 70% молодежи и стариков совпадают жизненные ценности, они гордятся одними и теми же фактами и персонами российской истории. Победой в Великой Отечественной, полетом Гагарина, достижениями нашей науки и культуры. Все это для молодежи точно так же не пустой звук, как и для старших".

Социологические исследования показывают, что около 70% молодежи никогда ни в каких политических и общественных объединениях и движениях не участвовали и не будут. Активных - около 3%. А остальные 27% пока являются наблюдателями, "сочувствующими". Фактически это резерв для масштабной и системной социокультурной модернизации страны.

Главным препятствием на пути модернизации, по оценке Горшкова, является российская бюрократия, которой больше, чем в СССР, и которая "сумела опровергнуть самого Маркса".

"Он говорил, что жить в обществе и быть от него свободным нельзя. Оказывается, можно! Бюрократия встала над обществом, забирает у него что хочет, управляет им как хочет, может выполнить указы президента, а может их и "придержать".

"Носителями идей модернизации, - говорит ученый, - могут стать только те, кто в ней кровно заинтересован: те самые средние слои, которым сейчас фактически "перекрыт выход" наверх и на вольный воздух. И если они в эти идеи не поверят и не будут в них вовлечены, то она останется только в официальных программах".