Financial Times: Россия с неуместной гордостью воздерживается от демократии
 
Financial Times: Россия с неуместной гордостью воздерживается от демократии
Архив NEWSru.com

Иностранная пресса в пятницу продолжает комментировать принятый на этой неделе Госдумой в первом чтении проект закона об ужесточении правил регистрации некоммерческих неправительственных организаций. Как отмечает Financial Times, принятие этого законопроекта знаменует собой еще одну веху в резком отступлении России от демократии.

Проект закона сам по себе достаточно плох: он заставит все иностранные и российские некоммерческие организации перерегистрироваться в государственных органах и устанавливает более пристальный контроль за любой организацией, угрожающей интересам Кремля. Кроме того, атмосфера, в которой был принят этот законопроект (в первом чтении он одобрен 370 голосами против 18), демонстрирует, что российский парламент – не более чем театр марионеток под управлением Кремля. Демократия в России не под угрозой – она практически перестала существовать.

В попытке понять, почему это произошло, есть тенденция прибегать к старым клише: это, мол, следствие кагэбэшного прошлого президента Владимира Путина, это старая тяга россиян к железной руке, это месть бюрократии, которая завидует возвышению олигархов. Это антиреформаторский российский стиль, при котором свободомыслящих "еретиков" 1990-х годов прижали к ногтю, что прогнозировал каждый человек, знающий российскую историю.

На первый поверхностный взгляд такие определения кажутся правильными. Но тогда не затрагивается глубинная проблема. Подумайте над вопросом, который иногда задают, но на который редко дают ответ: почему все европейские страны постсоветского блока, за исключением Белоруссии, продвинулись в построении демократии дальше, чем Россия?

Если вести речь об истории либерализма до коммунистической эпохи, то (в европейских странах постсоветского блока) можно вспомнить лишь 20 лет демократического правления в бывшей Чехословакии в период между двумя войнами. Так что не только Россия не имеет демократического прошлого, на которое можно было бы оглядываться.

Еще один популярный (но не раскрывающий всю истину) тезис гласит, что многие страны Центральной и Восточной Европы посчитали переход к демократии относительно легким благодаря магнетическому притяжению Европейского союза и НАТО. Без сомнения, евро-атлантические структуры способствовали процессам демократизации и помогли этим государствам пройти трудные участки на этом пути, но не надо забывать о том, что их вступление стало возможным прежде всего благодаря тому демократическому потенциалу, который у них уже был. Евросоюз и НАТО помогли укрепить демократию, но в большинстве случаев там уже было что укреплять.

Слишком часто в ходе этой дискуссии упускают роль роста национального самосознания в создании тех условий, в которых строились новые демократии. Ключевой момент здесь следующий. В то время как народы Центральной и Восточной Европы восприняли распад Советского Союза как выигрышный шанс и в новом посткоммунистическом мире с плохими чувствами вспоминают свое тоталитарное прошлое, многие россияне не смогли увидеть в нем ничего, кроме потери для себя, зачастую скорбя о былом величии.

За последнее время не было произнесено более красноречивой фразы, чем та, которую сказал Путин в обращения к Федеральному собранию в апреле, назвав распад Советского Союза "крупнейшей геополитической катастрофой XX века". Такие комментарии имеют большой резонанс в стране, жители которой долгое время испытывали гордость по поводу того, что живут в сверхдержаве. Опросы общественного мнения, которые проводятся в последние годы, показали, что большинство людей в России сожалеют по поводу распада СССР.

Период демократических свобод в России стали ассоциировать с падением национальной гордости. От этого совсем не далеко до того, чтобы посчитать демократию неприятностью или бессмыслицей. Не удивительно, что Путин при подавлении демократии столкнулся с такой слабой оппозицией. (Перевод на сайте Inopressa.ru)

Будущее России как демократического государства будет определяться в первую очередь ее способностью создать новую, более честную национальную идентификацию. В частности, это будет зависеть от того, сможет ли кто-то каким-либо образом возродить серьезные и широкие дискуссии о советском прошлом: об ужасах эпохи Ленина и Сталина, позже – о помещении диссидентов в психиатрические клиники, о коррупции огромных масштабов и о кровавой тирании советского империализма.

Неуместная национальная гордость является главной причиной продолжающихся неудач России на пути демократии. Да, осуждать Путина за его автократические методы – это правильно. Но до тех пор, пока мы не обратим внимание на побудительные мотивы, которые во многом являются для него определяющими, мы будем лишь сотрясать воздух.

Этот закон значительно расширит полномочия правительственных чиновников, дав им право вмешиваться в финансовую деятельность НПО, отказывать им в регистрации или полностью запрещать их деятельность. Кроме того, он вынудит иностранные неправительственные организации зарегистрироваться в России как юридические лица. Такие организации, как Фонд Форда и Human Rights Watch, говорят, что они не могут выполнить это требование. Многие говорят, что им придется приостановить свою деятельность в России, если законопроект станет законом, пишет The Wall Street Journal.

Президент России Владимир Путин пообещал сделать все, чтобы противоречивый законопроект не нанес вреда гражданскому обществу, однако правозащитников это не слишком обнадеживает.

Путин выступил с заявлением по этому поводу в четверг, на следующий день после того, как нижняя палата парламента РФ подавляющим числом голосов одобрила законопроект в первом чтении. Правозащитные группы и правительства некоторых стран Запада осудили этот шаг как потенциальную угрозу для 400 тысяч НПО в России и очередное свидетельство стремления Кремля заглушить независимые голоса в обществе. Президент Буш дал понять, что обеспокоен, во время встречи с Путиным в Южной Корее на прошлой неделе.

Авторы законопроекта утверждают, что он направлен на то, чтобы противодействовать группам, вовлеченным в экстремистскую деятельность и отмывание денег. Антагонизм российской правящей элиты по отношению к НПО возрос после революций на Украине, в Грузии и Киргизии, которые, как многие здесь подозревают, были инспирированы западными правительствами, вступившими в альянс с местными политическими активистами. (Перевод на сайте Inopressa.ru)

В мае глава ФСБ России Николай Патрушев заявил, что иностранные секретные службы использовали НПО в качестве ширмы для того, чтобы спровоцировать волнения в бывших советских республиках.

Один из авторов законопроекта о НПО открыто связывает принимаемые меры с ростом западного влияния. "Мы помним, что сделали в Югославии, на Украине, в Грузии организации, получавшие помощь от иностранных фондов, существующих за счет ЦРУ, – сказал Алексей Островский, депутат думы националистических взглядов во время парламентских дебатов. – Мы, авторы этого законопроекта, хотим защитить наших граждан от хаоса, в который может погрузиться наша страна по милости таких организаций".

Путин пообещал обсудить этот вопрос с депутатами верхней палаты, однако твердо заявил, что необходимо более тщательное наблюдение за финансированием любой политической деятельности. Он сказал, что особенно важно вести наблюдение за политическими организациями, получающими гранты от иностранных правительств. По его словам, они "используются как инструмент внешней политики иностранных государств".

Противников законопроекта это не убедило. "Это направлено не только на политические организации, но на все сообщество НПО, в том числе на организации, помогающие беженцам, инвалидам и малообеспеченным", – говорит исполнительный директор крупнейшей в России правозащитной организации "Мемориал" Татьяна Касаткина.

Законопроект был принят в Госдуме, нижней палате российского парламента, при соотношении голосов 370 против 18. Однако до того, как Путин подпишет его в качестве закона, должно пройти еще несколько голосований, и многие представители НПО надеются, что закон будет смягчен или президент наложит на него вето.