Жак Ширак - один. У него осталось очень мало друзей за столом переговоров Европейского союза, возможно, лишь Герхард Шредер, канцлер, чьи позиции пошатнулись настолько, что, вероятнее всего, это его последний европейский саммит Переводя взгляд с одного на другого из 24 партнеров, сидящих с ним за одним столом, французский президент физически ощущает свою изоляцию
ВСЕ ФОТО
 
 
 
Жак Ширак - один. У него осталось очень мало друзей за столом переговоров Европейского союза, возможно, лишь Герхард Шредер, канцлер, чьи позиции пошатнулись настолько, что, вероятнее всего, это его последний европейский саммит
AFP
 
 
 
Переводя взгляд с одного на другого из 24 партнеров, сидящих с ним за одним столом, французский президент физически ощущает свою изоляцию
AP Photo
 
 
 
Он не может ждать помощи от Берлускони, с которым у него всегда были слишком холодные отношения; он не может вновь завоевать сердца 10 лидеров восточно-европейских стран, с которыми обошлись слишком жестко в период войны в Ираке по причине их проамериканс
AFP

Жак Ширак - один. У него осталось очень мало друзей за столом переговоров Европейского союза, возможно, лишь Герхард Шредер, канцлер, чьи позиции пошатнулись настолько, что, вероятнее всего, это его последний европейский саммит, пишет La Stampa (перевод на сайте Inopressa.ru).

Переводя взгляд с одного на другого из 24 партнеров, сидящих с ним за одним столом, французский президент физически ощущает свою изоляцию. Он не может ждать помощи от Берлускони, с которым у него всегда были слишком холодные отношения; он не может вновь завоевать сердца 10 лидеров восточно-европейских стран, с которыми обошлись слишком жестко в период войны в Ираке по причине их проамериканских настроений. Мало надежд на испанца Сапатеро, бельгийца Верхофштадта и на премьера Люксембурга Юнкера, которые заявляют о своих симпатиях, но не намерены ему помогать. Что уж говорить о Блэре, который открыто стремится разрушить франко-германскую ось и захватить лидерство в Европе, пишет газета.

Остается Шредер, готовый поддержать его, но обеспокоенный состоянием дел в Германии накануне сентябрьских выборов. Для Ширака саммит в Брюсселе превращается в Голгофу, он "самый трудный" из когда-либо проходивших в Европе, как он сам признался в частной беседе.

Глава государства повержен, пишет газета. Достаточно посмотреть на него во время пауз на пресс-конференции: меланхоличный взгляд, на губах застыла гримаса. За 40 лет политической карьеры его таким никогда не видели. В прошлом после поражения он всегда быстро восстанавливался, не позволял себе пребывать в подавленном состоянии, он тут же посылал в атаку свои штурмовые войска. Не случайно его называли "бульдозером".

Сейчас он в депрессии, и ему не удается скрыть это. Поражение на референдуме и рекордная непопулярность по итогам опросов ранили его. Его покинули даже свои, они перешли на сторону нового главы правых сил Николя Саркози, которому вначале удалось увести у него партию, а теперь и парламентариев. Грустная реальность в конце длинной политической траектории, которая должна завершиться в 2007 году, пишет издание.

Слабость на родине превратила его в хромающего лидера Европы. "Гордиться нечем", - говорили его сотрудники до отъезда в бельгийскую столицу на саммит ЕС. Раз невозможно навязать свою точку зрения, Ширак дал понять, что не будет осложнять обстановку. Он хотел, чтобы 25 стран приняли решение о продолжении процесса ратификации конституции, с тайной надеждой на то, что новые "нет" снизят ответственность Франции. Но он не стал создавать препятствий на пути решения о паузе для размышления.

Ему будет сложнее сохранять спокойствие, когда начнется обсуждение бюджета на 2007-2013 годы: его противником будет Блэр, с которым в прошлом у него были серьезные столкновения. Их отношения всегда были сложными: когда Шираку приходилось сосуществовать с социалистическим правительством Жоспена, Блэр был другом, потому что это было полезно для внутриполитических баталий, но война в Ираке привела к непреодолимому расколу. 17 июня речь пойдет о деньгах: британский премьер решительно настроен на сохранение квоты, которую сумела выбить Маргарет Тэтчер в 1984 году, а глава французского государства намерен сохранить сельскохозяйственные субсидии. За этим противостоянием скрывается расхождение в видении Европы, пишет издание.

Блэр, окрыленный недавней победой на выборах, указывает путь к более либеральной и более проамериканской Европе. Шираку нечего противопоставить этому плану: он никогда не был пламенным европеистом, его отчаянная защита французских крестьян - арьергардное сражение, французская модель не может быть предложена как пример для остальной Европы. Ширак одинок и в этом вопросе, заключает газета.