Всемирный русский народный собор, отмечает автор, не имеет никакого отношения к церковным Соборам
 
Всемирный русский народный собор, отмечает автор, не имеет никакого отношения к церковным Соборам
Всемирный русский народный собор

Известный российский религиовед, заместитель главного редактора журнала "Наука и религия" Марк Смирнов посвятил статью, опубликованную на днях в газете "НГ-Религии", документу, принятому недавно на очередной сессии Всемирного русского народного собора (ВРНС) и вызвавшему разнообразные отклики у представителей общественности.

Всемирный русский народный собор, отмечает автор, не имеет никакого отношения к церковным Соборам. Это всего лишь собрание отдельных представителей русской национальности из России и зарубежной диаспоры. На его взгляд, загадкой представляется то, почему Собор называется народным, поскольку народного представительства от областей, краев и республик России он не имеет. Его состав формируется из госчиновников, политиков высокого ранга, военачальников и представителей высшего духовенства. Среди гостей Собора обязательно присутствуют официальные лидеры традиционных религиозных организаций России, прежде всего мусульман, буддистов и иудеев. Если бы не председательство Патриарха Московского и всея Руси, являющегося в соответствии с уставом главой этой организации, то прямой связи с Московской патриархией вроде бы и нет. Однако это не так, подчеркивает Смирнов.

По своему значению, пишет он, это политическая площадка, созданная Московским патриархатом для собрания российского истеблишмента, нынешнего высшего сословия страны, к которому с политическими декларациями, облеченными в церковную проповедь, обращается глава РПЦ. На этой площадке принимаются некие вполне политические декларации. В общем, это явление скорее общественное, чем государственное, и если бы не высокий статус приглашенных (председатель Госдумы, председатель Совета Федерации или его заместитель), то и явление это было бы совсем ни к чему не обязывающее.

Каждый новый Собор выступал с теми или иными заявлениями и декларациями, которые привлекали некоторое внимание российских СМИ, а потом благополучно забывались.

Перед участниками нынешнего, восемнадцатого по счету, Собора стояла особая задача. Его итоговым документом стала "Декларация русской идентичности".

Читая внимательно текст "Декларации", отмечает Смирнов, можно найти хорошие и нужные слова о том, что "русский народ выступил государствообразующим народом России и народом - строителем российской цивилизации», а «русский язык получил широкое распространение". Несомненно и то, что православие явилось для России культурообразующей основой, повлиявшей и на развитие русского языка, и на создание отечественной письменности и литературы, искусства и музыки. И это тоже бесспорно для всякого, кто знает и любит отечественную историю.

Но стоило "Декларацию" опубликовать, как посыпались самые критические отзывы. Автор упоминает пост бывшего заместителя главы российского правительства Альфреда Коха, который тот опубликовал в своем блоге. Кох написал: "Кстати, нормальный текст. Читал с приятным удовольствием, пока не добрался до последнего абзаца: "На основе программных тезисов настоящего документа предлагается следующее определение русской идентичности: русский – это человек, считающий себя русским; не имеющий иных этнических предпочтений; говорящий и думающий на русском языке; признающий православное христианство основой национальной духовной культуры; ощущающий солидарность с судьбой русского народа". Вот зачем этот итог? Это явное упрощение и вульгаризация сложной и чувствительной темы… Масса вопросов: а как быть с Пушкиным (мулат)? А с Чаадаевым (католик)? А с Маяковским (атеист)? И так далее".

Отмечая, что у Коха, естественно, может быть свой взгляд на вещи, Смирнов тем не менее пишет, что у него как исследователя, много лет занимавшегося историей русской культуры и религиозных движений XIX–XX веков, возникает вопрос, как быть с русскими духовными правдоискателями – раскольниками, сектантами или последователями Льва Толстого – неужто и им надо отказать в русскости?

Другой вопрос: как относиться, например, к Николаю Лескову, возможно, самому русскому писателю России, который, будучи к концу своей жизни последователем учения Льва Толстого, называл себя еретиком по отношению к официальному православию.

О своем отношении к Церкви сам Лесков написал так: "Более чем когда-либо верю в великое значение Церкви, но не вижу нигде того духа, который приличествует обществу, носящему Христово имя...".

Как пишет Марк Смирнов, для него остается открытым вопрос: так кто же он, этот русский человек? Стоит ли его загонять в прокрустово ложе казенного православия? Насколько вообще уместна и тактична попытка декларировать идентификацию русского человека? Не вносит ли это лишнее средостение, не строит ли новые преграды в объединении русского народа?

Обобщая сказанное, автор призывает "соборян" - участников ВРНС прислушаться к мыслям Владимира Путина, которые президент высказал в статье, опубликованной более двух лет назад в "Независимой газете" под заголовком "Россия: национальный вопрос". В ней Путин прямо заявил об ответственности общественных и политических деятелей, затрагивающих национальный вопрос: "Для России – с ее многообразием языков, традиций, этносов и культур – национальный вопрос, без всякого преувеличения, носит фундаментальный характер. Любой ответственный политик, общественный деятель должен отдавать себе отчет в том, что одним из главных условий самого существования нашей страны является гражданское и межнациональное согласие".

А заключая публикацию, Марк Смирнов напоминает слова великого "язычника Гиппократа: "Не навреди"!